Издательский дом Пересвет
О компании
Новости
Наши работы
Наши предложения
Публикации
Магазин
Форум
Контакты
 
Динозавры
Pereswet.com    Публикации    Научно-популярные публикации    Динозавры
Динозавры

ТРОЕ ПРОТИВ ДИНОЗАВРОВ. ЗАТЕРЯННЫЕ ВО ВРЕМЕНИ

 

Глава 1

КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

Началось все просто.
Как обычно пишут в приключенческих романах, которыми зачитывался Антон: «Ничто не предвещало…»
Нет, нельзя и сказать, что день был будничный. Был как раз праздник – день рождения. Двенадцать лет. «Дюжину разменял», –
гордо объявил Антон утром, когда мама с папой принесли ему подарки прямо в постель. Отец засмеялся: «Дюжину ты разменял, ещё когда только родился! А сегодня – вторую…» «Или – чёртову!» – весело поправила мама.
А, ну да, вспомнил Антон. Тринадцатый год. Но почему – «чёртова»?
Так говорится, пожал плечами папа. Может, специально число так называли. Чтобы чертей отваживать. Так сказать, «малой кровью»: отдали им цифру «13» –
и опаньки, пусть к людям не лезут…
В общем, было непонятно, шутил он или всерьёз говорил. Вообще-то отец во всякой разной эзотерике разбирался. Когда они собирались с его друзьями, в разговорах подчас ничего понять было невозможно –
звучала как раз всякая чертовщина про какие-то «эгрегоры», «праны», «биотоки», «психоделика» и прочие – не поймешь, то ли научные, то ли фантастические – термины.
По должности полагалось, отшучивался отец в ответ на вопросы сына, – как журналисту, пишущему о науке, ученых, разгаданных и неразгаданных тайнах природы, ему надо было хоть понемногу, но разбираться во всем – «от матанализа до индуистских богов».
Правда, что такое был «матанализ» он не объяснял.
«В общем, чтобы тебе чертей в этот год увидеть не пришлось», – подытожила
с улыбкой мама.
Господи, если б она знала, что он увидит куда более страшное, чем какие-то там черти!..
* * *
Поначалу все шло обычно. Штатно шло, как любил говаривать папа. Ну, с поправкой, конечно, на субботу и праздник. Антону дали поваляться в постели, разглядывая и разбирая только что подаренный
и до неприличия роскошнейший набор-конструктор космодрома. Не пластмассовая фигня какая-нибудь! Что-то вроде настоящей железной дороги, купить которую Антон тщетно уговаривал родителей последние лет пять.
Тут были две стартовые площадки, одна
с обычной вышкой, как для русского «Союза», а другая – вроде как с эстакадой, по которой должен был разгоняться корабль-челнок.
Корабли, правда, не разгонялись и
не взлетали, со вздохом отметил Антон, но все остальное было почти настоящим. Можно было собрать управляющий бункер –
в нем даже могли гореть лампочки. Нужно было прокладывать подъездные пути, коммуникации, строить домики для охраны… Были даже фигурки космонавтов
и прочих людей, причастных к работе космодрома.
Одно немного раздражало – везде, разумеется, были налеплены американские флажочки. Ибо конструктор был привезён
из США. А Антон, как и другие мальчишки из их компании, считал, что первой во всём должна быть Россия. В том числе
и в освоении Космоса. А потому твердо решил в ближайшее же время заменить все «звёзды и полосы» на своём космодроме российским триколором.
Затем мама готовила пирог, а Антон
с папой сходили в магазин за сладостями
к чаю. Затем был процесс праздничного наряжания – заставили надеть белую рубашку с галстучком, так как к вечеру должны были приехать ещё и дедушка с бабушкой. Потом стали ждать гостей.
Первым явился прилизанный до неузнаваемости, одетый также в костюмчик, Гуся. Пока мама ворковала, «какой Саша сегодня нарядный, солидный», Гуся авторитетно сопел, загадочно держа одну руку за спиной.
А затем вручил другу роскошнейший подарок – толстенный складной ножик со швейцарским крестом на пузе!
Антону так хотелось поскорее рассмотреть его – какое же там должно быть количество функций, при такой-то толщине! –
что он едва не подпрыгивал, пока его друг влезал в тапки, вежественно – надо же новоприобретённую марку солидности поддерживать! – отвечал маме на вопросы о своих успехах в школе и получал свой заслуженный стакан колы.
Гуся – это, понятно, было прозвище. Вообще-то фамилия лучшего Антонова друга была Гусев, но, похоже, единственными, кто его так называл, были учителя. И то, кажется, не всегда. Во всяком случае, их классная – «Наталья» – разок точно так обмолвилась, изловив мальчишку в школьном кабинете химии за опытами с карбидом и водой.
В школе Гуся стал популярен – даже среди учителей – после того, как сумел футбольным мячом рассадить стекла учительской на третьем этаже. Хотя как умудрился – неясно: окна кабинета выходили на тихую дорожку вдоль торца школы, и пригнать туда мячик, а затем поднять его на такую высоту можно было только нарочно.
В общем, Сашку долго подозревали
в целенаправленном злоумышлении, как ни тщился он доказать, что в их футболе не были обговорены границы поля, а потому он и собирался обвести соперников, используя всё пространство школьной территории. А мячик, дескать, просто сорвался с ноги. А стекло было слабое, тонкое. Три миллиметра, наверное, не больше, убеждал завуча Гуся, забывшись и выдавая тем самым тонкое знание предмета – стекло учительской было явно не первым, которое оказались вынуждены вставлять
за свой счёт Сашкины родители.
Мальчишки же заценили, что он так и не выдал второго участника драмы – Лёшку Штырова из команды противника. Который, собственно, и спровоцировал инцидент, подбив увлекающегося, азартного Гусю на спор, кто выше пошлет мячик. Почему этот спор надо было решать на виду у учительской, а не на спортплощадке, ни тот, ни другой даже приятелям своим школьным объяснить
не могли.
Родители Антона Сашку любили.
И когда друзья вместе обедали у них дома, даже подкладывали ему кусочки получше
и побольше. Обделяя, так сказать, собственного сына, кровиночку! Причём с заявлениями типа: «А ты, Антоха, и так полноват; надо тебя не кормить, а гонять, как сидорову козу!»
«Драть», – однажды огрызнулся обиженный сын, совершенно не чувствовавший себя полноватым. Он, может, просто мощный, мускулистый! Он вообще спортом занимается!
«Что – драть?» – не понял отец.
«Сидорову козу – дерут», – с достоинством пояснил грамотный Антон.
«А-а… – задумался отец. – Это как –
расценивать в качестве твоего ответного предложения?»
Пришлось заткнуться…
…Добравшись, наконец, до своей комнаты, Антон нацелился тут же исследовать подарок. Но приятель высмеял его за «неграмотность по жизни» и потребовал хотя бы копейку, – ножи, дескать, надо хоть за символическую цену, но покупать.
Копейки не было, был рубль, так что Гуся мгновенно разбогател, – впрочем, тоже символически. Но значения это не имело, потому что мальчишки уже начали нетерпеливо рассматривать изделие швейцарских мастеров, вытаскивая из него всяческие лезвия, шила, отвертки и штопоры.
Нож стал похож на ежа, но зато можно было до конца оценить всю превосходность Сашкиного дара.
Здесь были и две отвертки – обычная
и крестовая, – и ножницы, и шило, совмещенное с ещё одним режущим лезвием, неведомо для чего предназначенным. И, конечно, ещё одно, маленькое лезвие. И напильничек, и пинцет, и весьма солидная, мощная, хоть и небольшая пилка. Или ножовка? И была даже пластмассовая зубочистка, что вставлялась в корпус рядом со штопором. А венчала все стопорная кнопка, которая предохраняла пальцы от самопроизвольного закрытия лезвия.
Да, это была весчь!
– Мэйд ин Свитцерлэнд, – прочитал потрясенный Антон на серебристой коробочке.
– Не Китай паршивый, – снисходительно подтвердил Гуся. – Свисс пресижион синс 1884…
Снисходительность получилась плохо. Дарителя самого явно терзала чёрная зависть. Сашка совершил настоящий подвиг духа, когда удержался от того, чтобы «зажать» такую ценную вещь для себя. В конце концов, он же действительно мог отделаться каким-нибудь вполне дежурным подарком.
– Ещё и проволоку может сгибать, – углядел Антон в инструкции. – И инструмент для зачистки проводов есть!
– Дык! – высокомерно хмыкнул Гуся.
Высокомерие тоже получалось плохо.
– Я тебе буду давать его, – сказал Антон прочувствованно. – Вместе будем…
Окончания фразы он найти не сумел –
не очень ясно было, что они будут вместе делать с ножом. Но Сашка его понял.
– Да чего там, – солидным басом ответил он. – Отец сказал, что попозже денег даст, чтобы я и себе такой же купить мог. Надо только с Виолеттой разобраться…
Виолеттой звали их англичанку, и с ней
у Гуси существовали определенные расхождения в трактовке грамматики преподаваемого ею языка. Как она не уставала подчёркивать, – «языка Шекспира и Байрона!»
А имея за спиной таких могучих авторитетов, англичанка абсолютно, как это называл Гуся, «распоясалась» и гоняла Сашку, как ту самую «сидорову козу». Она буквально пиявкой вцепилась в него и, по его же выражению, «сосала кровь», поднимая и спрашивая домашние задания едва ли не на каждом уроке.
Но помогало это не очень, поскольку толку в английском он находил мало, а Вселенная вокруг была переполнена другими увлекательными вещами. Потому с иностранным языком он поддерживал лишь сугубо дипломатические и крайне холодные отношения: есть у тебя свое посольство, наношу я тебе официальные визиты, – а дальше сиди, не рыпаясь, и не лезь в мои внутренние дела…
Отца Сашки это сильно угнетало, так как он считал, что без английского в наше время – никуда. Международный, дескать, язык! И потому регулярно применял
к лингвистически неодаренному отпрыску различные педагогические – и не очень –
воздействия. Гуся от них подчас подлинно страдал, но ситуацию это выправляло ненадолго. Лучше всего уровень отношений с Виолеттой и её драгоценным Байроном характеризовало то, что год, с которого начиналась швейцарская точность, Сашка так по-русски и прочел: «синс тысяча восемьсот восемьдесят четыре…»
Впрочем, теперь, судя по всему, с таким ножом… Теперь уж он… В общем, теперь просто необходимо было погасить эти разногласия с Шекспиром.
Тут как раз раздался новый звонок
в дверь, и появилась та, кто могла помочь
в решении такой задачи. Ибо Алина училась хорошо, а по английскому – так просто замечательно, Виолетта на нее нарадоваться не могла. Правда, захочет ли девочка помогать Гусе, который ее частенько задевал, – «по-дружески, конечно», как он всегда уверял, –
было неизвестно. Зато была известна история, когда Алина хорошо отплатила за один Сашкин розыгрыш.
Розыгрыш-то был немудрящий. Перед уроком информатики Гуся вооружился металлической линейкой, с её помощью вытащил и затем поменял местами все буквенные клавиши на том компьютере, где должна была работать девочка. Сам мастер-ломастер в предвкушении прикола буквально скисал от сдерживаемого смеха.
Однако получился, как он потом рассказывал, «натуральный облом». Подопытная лишь кротко глянула на клавиатуру, потом,
не делая ни одного лишнего движения,
не изменив выражения лица, попросту начала печатать так, будто никаких клавиш никто и с места не трогал! Алина, как выяснилось, вполне уверенно пользовалась слепым методом набора, так что текст могла сделать, даже не глядя на «клаву».
Зато Гуся чуть позже «нагрелся» так, что весь класс чуть не усох со смеху! Когда он включил свой компьютер на очередном занятии, на экране висела надпись, что программа выполнила недопустимую операцию. Как ни бился Сашка, надпись эту убрать не мог! Более того, оказалось, что не работает ни один ярлык, ни панель задач, ни сама кнопка «Пуск»!
При этом Гусе меньше всего хотелось привлекать к себе внимание преподавателя, поскольку на нём ещё висел прежний грех: ведь ту, алинину клавиатуру, на место поставить он так и забыл! А вопль изумленной восьмиклассницы едва не сорвал следующий урок.
Так что розыгрыш в каком-то смысле всё-таки удался, – но проблема возникла у Сашки: когда учитель через неделю поднял Алину, дабы та ответила за свое хулиганство, ему пришлось во всем сознаться –
девочку подставлять всерьез Гуся, конечно, не собирался.
Впрочем, и на сей раз утаить случившееся не удалось. Преподаватель сам подошел к Сашкиному столу, привлеченный лихорадочной активностью и сдавленными чертыханиями. Он во всем и разобрался. Кто-то – потом уж догадались, кто! –
перед уроком аккуратненько сохранил с помощью клавиши PrintScreen вид экрана, с надписью об ошибке и всеми ярлыками, в формате обычной картинки. Картинка эта была далее вновь вставлена в монитор в виде фона рабочего стола,
а действующие ярлыки выделены и утащены за границы экрана. Гуся мог тыкаться мышкой и перегружать компьютер хоть
до посинения – машина работать отказывалась!
Словом, опозорился он по полной. Такого унижения, как говорится, «великий комбинатор не испытывал уже давно!» И если бы не продувные физиономии Алины и ещё двух-трёх её подружек, которые уж слишком невинно не обращали внимания на происходящее у Гуси, то никто бы и не вычислил виновницу сей трагедии.
С тех пор Сашка затаил, по его словам, «страшную мстю», но какой она будет,
не распространялся даже перед Антоном.
Возможно, сам ещё не придумал – какую.
Антону же Алина просто нравилась.
На математике они сидели рядом, и сотрудничество их было взаимовыгодным. Математичка Зинаида, тетка нервная и суровая, эту парочку выделяла, ставила в пример прочим, как она их называла, «юродивым».
За эту дружбу их поначалу пытались высмеивать. Но после подвергания насмешников примерному остракизму – а Антон мог это себе позволить, потому что занимался плаванием и был в плечах крепок – виновные предпочли не жертвовать жестокой богине сатиры кровь из собственного носа.
Поскольку же Антон с детства дружил
с Гусей, то, несмотря на взаимные подколки, тот Алину тоже выделял из других девчонок. А, кроме того, она ему тоже нравилась – как ни гнал Сашка от себя такую нелепость.
Так что можно сказать, что ребята дружили втроем. Хотя, конечно, это не означало, что и без всяких розыгрышей мальчишки время от времени не подставляли Алинке ножку или она, напротив, не говорила по их адресу что-нибудь колкое. Но, в общем, на дни рождения они друг друга приглашали всегда.
Девочка тоже была награждена колой, и, пока с кухни всё мощнее и соблазнительнее распространялись запахи испекаемых пирожков, а ещё четверо запланированных гостей задерживались, ребята прошли в комнату Антона.
Замечательный нож был снова продемонстрирован со всем полагающимся пиететом. Была разрекламирована и его острота – заточки совершенно не требовалось!
Но девочка оказалась равнодушна
к изделию швейцарских чудо-мастеров. Это была вещица мальчишечья, безделка. Сама она подарила Антону прекрасный набор акварельных красок и тортик, который обещал быть весьма вкусным.
И к космодрому она отнеслась вежливо, но также несколько безразлично. Сашка даже упрекнул её:
– Эх, ты, вам бы, девчонкам, только эту розовую дуру наряжать да на машине с Кеном катать!
Это было, конечно, несправедливо – её-то Барби давно пылилась на даче вместе со всем ее, действительно, розовым домиком.
А Кена девочка отчего-то с самого начала невзлюбила, и потому её Барби вела вполне незамужний образ жизни. Или смерти – если согласиться, что заброшенные куклы тоже умирают в своем кукольном мире.
Мама принесла им первых, ужасно горячих, но ужасно вкусных пирожков. Но –
по одному. Остальные, сказала, только когда все гости соберутся. Так что теперь Мишку Косова – «Косулю» – и двух ребят из антоновой секции по плаванию, а также ещё одну алинкину подругу ждали теперь с удвоенной силой.
По телефону косулины родители сказали, что тот уже вышел, так что скоро будет.
А пока Сашка завладел пультом от навороченного новейшего видака с ди-ви-ди и прочими супер-штучками и решил в очередной раз посмотреть мультики. Первым был диск с «Томом и Джерри».
Вот с них-то как раз все и началось…
Антону довольно скоро наскучило
в очередной раз смотреть, как наглый мыш издевается над добряком котом. Это Гусе интересно с новой техникой побаловаться,
а он-то, честно говоря, уже все её возможности изведал. Ну, а мультики эти, понятно, уже насквозь просмотрены, до дыр.
Антон дернул Алину за рукав:
– Пойдем, покажу тебе камень, который папа привез с Алтая...
Его папа был журналистом, так сказать, путешествующим. Не профессионалом, конечно, как тот бородатый мужик в телевизоре. Но он довольно много отдавал времени исследованию всяческих неопознанных явлений, тайн, загадок природы, писал об этом статьи для журналов и книги. То со знаменитым Вадимом Чернобровом какой-то непонятный метеорит ищут в Калужской области. То с дядей Колей Непомнящим в Якутию заберутся, где вроде бы второе издание Лох-Несского чудовища живет. То некие таинственные пещеры на Дону исследует,
в которых, по рассказам местных, чуть ли
не НЛО свою базу открыли. То в египетские пирамиды забирается, чтобы проверить некие гипотезы о том, как их построили.
Как журналист, отец, конечно, обо всем рассказывал с изрядной долей иронии –
безумным энтузиастом Великих Тайн (он так и говорил: «Великих Таин-н-н!») его назвать было нельзя. Загадки и неисследованные явления просто были его профессиональной областью, материалом для его работы. Материалом, как он говорил, интересным, читателями встречаемым на «ура». Но в то же время он всегда признавал, что необъяснимое это существует, что тайны
и загадки, если убрать с них шелуху «энтузиазистических» (еще одно его любимое слово) истерик, существуют в реальности
и требуют своего исследования.
А потому у Антона в доме было полно всяких, как говорила Алинка, «штучек». Африканские маски с какой-то, по словам одного папиного знакомого-экстрасенса, «благоприятной энергетикой». Кусок камня из Вавилона – отец говорил, что отломил его от стены в том самом месте, где умер Александр Македонский. Некрасивая, но страшно древняя и страшно подлинная глиняная плошка из Египта – такими тогдашние его жители освещали свои хижины, и иногда Антону было жутко сознавать, что вот те самые древние египтяне, которых они изучали
в пятом классе, реально трогали эту вещицу, заливали в неё масло, зажигали
и при её свете рассказывали друг другу, например, сказки...
А ещё тут были также папуасский лук на стене, древнегреческая чашка, обломок метеорита – отец шутил, что Тунгусского. И даже настоящий череп скифа, привезенный с раскопок!
В молодости отец работал в археологических экспедициях и, кстати, с мамой познакомился
в одной из них. Мама трудилась на «остеологичке» – то есть отмывала-очищала откопанные кости людей и животных. Каким образом она сумела завладеть скифским черепом, она не рассказывала, а отец подсмеивался и говорил, что это к ней предок вернулся и сам позволил себя увести. А теперь охраняет их дом и покой.
Череп был зачем-то окрашен в багровые цвета и покрыт лаком.
Алтайский камень, который было предложено осмотреть, был самым новым приобретением.
И самым удивительным.
– Смотри, – сказал Антон. – Если сожмёшь его в руках и о чем-нибудь определенном подумаешь, он начнет нагреваться!
– Сам? – удивилась Алина и недоверчиво посмотрела на зеленоватый камень, кем-то тщательно обтёсанный почти до кубической формы. Правда, чувствовалось, что с тех пор прошло много лет, и форма эта уже несколько потерялась. В общем, вполне обычный себе небольшой булыжничек.
– Сам! – гордо подтвердил мальчик.
– Врёшь! – объявил сзади вечный скептик Гуся, вслед за ними просочившийся
в кабинет Антонова отца. Надо же, только что смеялся в другой комнате, а тут сразу все унюхал!
– Ты его сам теплом ладоней нагреваешь. Если сожмёшь в руках кусок льда, он тоже нагреется. До того, что в воду превратится.
Физик Юрий Петрович, в отличие от математички и англичанки, Сашку любил.
– На, попробуй сам! – обиженно начал было Антон.
Но тут же оборвал себя:
– Нет, стой, стой! Сначала давай поспорим. Если он будет нагреваться больше, чем на температуру тела, ты мне... ты мне отдаёшь ту южноафриканскую марку с бабочкой!
Мальчишки увлекались ещё и филателией.
– А если нет, ты мне дашь Руанду с гориллой, – принял вызов Сашка.
Руанда была маркой древней, ещё колониальных времен, так что Антонов отец, чью коллекцию, собственно, его сын и ставил теперь на кон, мог легко открутить заигравшемуся отпрыску голову. Но тот, видно, был уверен в своей победе.
– Разбей! – приказал он Алине. Та со вздохом – что за дурацкие ритуалы у этих мальчишек! – расцепила их руки.
Сашка взял камень, победно улыбаясь. Но постепенно улыбка начала уходить с его лица. Потом на нём начало проступать недоумение. А сквозь недоумение тут же начала появляться подозрительность.
– В чём прикол-то? – обиженно спросил он. – Тут что-то не так! Ведь я же как раз и думал о том, чтобы ни о чём не думать?.. Тут какой-то дурацкий фокус!
Алина покатилась со смеху:
– Эх ты! Гуся! «Ходжу Насреддина» не читал? Как только ты захочешь о чём-нибудь не думать – тут же именно об этом и будешь думать. Помнишь, как Насреддин там злого ростовщика лечил? Велел ему не думать об обезьяне с красным задом, а тот ни о чем больше и думать не мог!
– Тебе надо было думать как бы рассеянно, сразу обо всём, – подтвердил Антон. – Он тогда не нагревается. Наверное, не может сосредоточиться на какой-то одной мысли, и всё!
– Как ты на английском, – издевнулась над Гусей Алинка.
Тот только засопел…
Да, это было удивительно! Никто из них никогда даже не слышал о таких вещах! Сколько бы там тайн не скрывали в себе древние египетские пирамиды, о которых им рассказывали по истории Древнего мира, но они были где-то очень далеко. А тут – вот она, реальная загадка – в их руках, в образе простого, почти не обтёсанного камня!
И троица начала экспериментировать.
Сначала они пытались узнать, становится ли камень горячее, если думать о чем-нибудь сильно-сильно.
Да, он определённо реагировал на силу мысли – особенно, когда Сашка вспомнил, как ему не хочется держать ответ перед родителями за новый трояк по математике.
На чтение чужих мыслей – по книжке –
камень отвечал неопределенно: на что-то нагревался, на что-то, наоборот, холодел. Отрицательно камень отнесся к стихам – всякие там чувства и их ритмика его, похоже, мало занимали.
Любопытно показалось, что ему совершенно все равно было, проговаривается мысль или же думается молча. Тут пахло какой-то телепатией.
Странно, но папа ничего Антону не говорил про эти свойства своей находки. Может, сам не знал? Рассказал лишь, что когда-то такие камни были амулетами у местных шаманов, помогали им медитировать, общаться с Духом Неба и даже исполнять некоторые желания.
Что такое медитировать?
Это как бы отрешаться от этого мира, объяснил отец, выходить из него, очень глубоко сосредотачиваться на собственном духе, выводить его в некие другие реальности.
В этом состоянии шаманы могли постигать прошлое и будущее, собирать в себе гигантскую энергетику, благодаря чему могли
и лечить, и провидеть, и предсказывать будущее. Утверждали даже, что шаманы умели вообще исчезать из этой реальности, чтобы оказаться где угодно – хоть в прошлом, хоть
в будущем, хоть даже в другой галактике.
«Кастанедовщина», – неопределённо говорил папа, и непонятно было, скепсис он выражал или согласие.
После того, как Антон передал приятелям этот рассказ отца, поиски приобрели другое направление. Перед мысленным взором Сашки уже замаячили сплошные пятерки по английскому, падающая в обморок от его оксфордского произношения Виолетта, ошеломлённая математичка, железная дорога на всю комнату в подарок от растроганного отца…
Но исполнять желания камень явно не хотел. Антон аж вспотел, пытаясь приказать ему раскрыть валявшуюся тут же книжку про динозавров, но ничего не произошло. Заметили, что после каждого нагревания камень некоторое время не реагировал на новые усилия мысли, словно требовал подзарядки.
А ещё каждый из ребят чувствовал какую-то странность – казалось, когда камень нагревается, ты становишься легче и можешь чуть ли не полететь. Может, из-за этого шаманы могли выходить в другие реальности?
И тогда Алина предложила:
– Ребята, а давайте попробуем обхватить его втроём? Может, у одного человека силы мысли не хватает. Мы же не шаманы…
Идея была действительно роскошная. Конечно, эти же шаманы всю жизнь тренировались увеличивать свою силу мысли! А они –
вон, в первый раз пробуют…
Сопя от стараний, ребята, наконец, сумели разместить свои три ладошки на небольшом камне.
– О чем думать будем? – осведомился Антон.
– Чтобы… чтобы… Ну, полететь, например... – ответила Алина первое, что пришло
в голову. Раз уж получалось, что при нагревании камня они легче становились, то, может, так и в воздух удастся подняться? Хоть на пару сантиметров. Уже результат был бы!
– Свалимся – больно будет, – опасливо предостерёг Сашка.
Антон покровительственно посмотрел на него:
– Эх, ты, Гуся… Не бойся, я с тобой. Ну, начали...
Сашка презрительно выпятил нижнюю губу, но промолчал.
Ребята сосредоточились.
Но камень на их усилия реагировать
не хотел. Да, казалось, они стали легче весом, но… лишь казалось. И камень почему-то отказывался нагреваться. И вдруг, когда Алина уже хотела со вздохом оторвать свою ладонь от него, он внезапно нагрелся так быстро, что кто-то вскрикнул.
Последним, на что упал взгляд девочки, была обложка книги про динозавров, на которой изображался эпизод битвы двух страшных ящеров...

 

Глава 2.

КАМЕНЬ ВРЕМЕНИ

 


Ей вдруг показалось, что она в эту же картинку и попала! Горизонт отпрыгнул назад, небо унеслось вверх, под ногами у ребят оказалась высокая зеленая трава. Вдали слева и спереди размыто серело море. С правой стороны, тоже далеко, синели горы, посреди которых поднимался в небо конус вулкана, облитый сверху белым снегом, словно потёками сгущенного молока…
А главное – и ящеры книжные задвигались тоже! Так, словно кто-то пустил дальше остановленную на стоп-кадр видеокассету!
Но это не кино! И не картинка! Они все втроём вдруг оказались на открытом пространстве! Не в комнате, в которой плавал запах готовящихся пирожков! На какой-то равнине, но не картинной, а определённо реальной! Дул ветерок, солнце припекало, слышались самые разные звуки…
  Да нет, какая картинка! Ведь и ящеры тут были другие!
Один из них, зелёный, с огромными зубами и смешными маленькими лапками сверху, огромной трёхпалой нижней лапой сделал гигантский шаг и наступил на хвост другому. А у того на голове торчал какой-то нелепый гребешок, а сам он был расчерчен полосами черного и болотного цвета. И потому походил на странную смесь крокодила, кота и петуха. А также зебры.
Тот зелёный, страшный динозавр, продолжая громадными когтями удерживать хвост жертвы, с леденящим душу – вот уж действительно подошло вычитанное Алиной книжное выражение! – хрустом сомкнул свои зубы на её спине. Кровь брызнула во все стороны. Раненый зверь взревел отчаянно,
в последний раз пытаясь вырваться из гибельных челюстей. Но первый держал крепко и только все глубже вгрызался в спину противника. Полосатый крокодило-петух начал валиться в сторону ребят, судорожно дергая ногами, покрытыми грубой морщинистой кожей... 
Это было, как в кино. «Прогулки с динозаврами» – вот что это напоминало! Которое в «Мире животных» шло!
Вот только это не было кино. Звуки были совершенно естественными. Один ящер ещё раз пронзительно взвизгнул, и тут же в горле у него забулькало. На траву из пасти хлынула кровь. Второй – победитель – резким движением громадной морщинистой головы вырвал из первого кусок мяса, подбросил его в воздух и проглотил. По морщинистой, пупырчатой морде у него тоже текла кровь…
Зрелище было действительно не дет-ским!
Из ещё живого тела победитель жадно вырывал куски кровавого мяса, придерживая дергающуюся тушу жертвы мощной ногой
и гигантскими черными когтями. Второй ящер орал, передние лапы его загребали траву, длинная шея изворачивалась… Что-то вываливалось из его разорванного живота. И над ним склонялась, вся в крови, ужасная морда хищного чудовища. Воплощённая смерть, такого даже в фильмах ужасов не увидишь!
Ребята стояли, как прикованные к месту. На них напал какой-то ступор. Хотя всё вокруг было реальным, ощущения реальности не было. Да её просто не может быть – такой реальности! Просто очень хорошее кино, объёмное…  
Первым пришёл в себя Антон, заорав пронзительно:
– Валим отсюда! Быстро!
Но куда? Вокруг был совершенно незнакомый пейзаж – деревья странного вида, кустарник, высокая трава. Вдали справа удирали с места трагедии несколько полосатых динозавров. С их стороны доносились пронзительные взвизги. Словно птичьи, подумала Алина.
По-прежнему ярко светило солнце.
Ящер-убийца словно услышал крик Антона. Измазанная кровью морда повернулась к ним. Задвигались взад-вперёд ноздри чудовища. Очень похоже, как алинкина кошка, Ксюшка, принюхивается к вкусным запахам на кухне. Только кошка – маленькая и пушистая, а этот… С бородавчатой, страшной мордой…
Он явно принюхивался!
Ребята замерли. От таких лап не убежишь! Если чудище решит попробовать человечинки, то обеда они его лишить
не смогут…
Сколько длилось это бесконечное мгновение, сказать никто не мог. Но, видимо,
не приняв никакого решения, ящер снова принялся вырывать из тела своей жертвы огромные куски мяса. А может, просто предпочёл тот обед, что поближе...
Дети, переглянувшись, начали потихоньку отступать, не поворачиваясь к зверю спиной. Все подробности отвратительного зрелища поедания добычи были так хорошо видны, что Алину затошнило.
Наконец, Антон, приложив палец ко рту, дал знак разворачиваться.
– Бежим! – страшным шёпотом скомандовал он.
Увидев позади себя, метрах в трёхстах, кромку леса, ребята со всех ног припустили туда.
Мальчишки, конечно, бегали лучше. Хоть и им тоже сковывал горло страх вдруг услышать за собой топот массивных ног и почувствовать смрадное дыхание чудовища на своём затылке, они всё же довольно быстро оторвались от девочки. Метров на двадцать. Казалось, с ними удаляется и последняя надежда на жизнь…
Но тут Антон оглянулся, чуть приостановился, дождался, когда Алина его догонит, ухватил её за руку и потащил за собой.
Гуся же так и лупил впереди, только пятки сверкали.
Точно! Пятки! Мальчишка убегал в одних носках. То-то ей так неудобно, больно бежать! Домашние шлёпки, в которых они сидели в комнате, слетели ещё на первых шагах, и теперь все трое удирали практически босиком!
Банальная фраза: «Так быстро они не бегали ещё никогда». Но сейчас это было именно так. Какая там физра с ее кроссом вперевалочку! Они неслись, как на стометровке!
Вскоре все, даже пловец Антон, стали задыхаться – то ли от яростного бега, то ли от здешней жары, то ли – от сковывающего, угнетающего страха. Картинка динозаврового пиршества ещё была перед глазами, и хруст позвонков поедаемого заживо зверя ещё стоял в ушах.
Проклятый лес приближался ужасающе медленно, но останавливаться для передыху нельзя! Главным было убраться подальше от этого монстра.
Но он за ними не гнался. Уже близко
от опушки мальчишки, оглянувшись,  обнаружили, что тот по-прежнему занят разрыванием своего противника. Алина решила даже не смотреть. Ей хватило нескольких первых секунд их оцепенения, чтобы в глазах навсегда запечатлелась картина ужасной охоты.
Лес всё же приближался. От ребят пару раз прыснули в сторону небольшие ящеры размером с собаку. Судя по их целеустремленному виду, они явно направлялись к месту трагедии, чтобы поживиться будущими остатками трапезы. Громадные мухи жужжали над головами. Вдали всё так же улепетывали прочь давешние полосатые динозавры.
Алина уже не могла бежать. Пот лил с её лица, в груди резало, ноги, казалось, сами собой замедляли движение. Антон хрипло прикрикнул на неё:
– Представляешь, как… как он быстро… догонит… нас на своих… громадных лапах?..
И он ещё более яростно повлек её за собой. С другой стороны за руку девочку схватил Саша и тоже потащил вперед.
Наконец, ребята ворвались под защиту леса. Опушка его заросла густым кустарником, деревья давали большую тень, так что здесь можно было хоть чуть-чуть отсидеться, отдышаться, прийти в себя.
Растительной здесь была странной, непривычной, но всё же это была зелень, в которой можно укрыться, чтобы обдумать и понять свое положение.
– Я знаю, – отдышавшись, страшным шёпотом, но с каким-то странным восторгом заговорил Сашка. – Это тираннозаурус рекс. Я его в кино видел. Помните, там мальчишку в него превратили?..
– Просто тираннозавр, – со знанием дела ответил Антон. – А то и вовсе – аллозавр. У меня книжка есть про динозавров. Там на облож...
Он остановившимися глазами посмотрел на Алинку.
Та ахнула и, холодея, закрыла себе рот ладошками. Книга! Рисунок на обложке!
– Камень! – воскликнул Сашка. – Мы улетели все-таки! Только не туда!
Это не поддавалось осмыслению. Они не могли улететь в книжку!
– Это я виновата, – наконец, смогла выговорить Алина. – Я в последний момент посмотрела на обложку... Но она сама мне на глаза попалась!
И она расплакалась.
– Где камень? – закричал Антон.
– Н-не знаю, – медленно ответил Саша, зачем-то посмотрев на свои руки. – У меня вроде не оставался...
Оба посмотрели на Алину. Та лишь помотала головой, продолжая горько реветь.
– Уронили! – подвел итог Антон. – Что будем делать?
– Спроси чего полегче, – хмыкнул Сашка и длинно, судорожно вздохнул.
Помолчали.
– Может, это нам кажется? – с надеждой спросила Алина. – Коллективный морок. Просто камень нам внушил картинку
из книжки...
– Да? – ядовито осведомился Гуся. –
А это меня тоже комар из книжки укусил?
И он показал на ладони только что прихлопнутое насекомое. Комар был неправильный – куда больше обычного, со странно расположенными крыльями, с хорошо различимыми глазами. И вообще – не исключено, что это был вовсе не комар.
Зато укус его был натуральным, и Сашкина щека почти мгновенно украсилась заметным волдырем.
– Только не чеши, – предостерегла, всё ещё всхлипывая, Алинка. – Перетерпи, иначе он у тебя неделю чесаться будет!
Гуся только поморщился.
Антон убил ещё какое-то насекомое
на своей голой лодыжке.
– Ч-чёрт, – прошипел он. – Тапки там потерял.
Где «там» – понимали все. Но Сашка только помотал головой, как бы изображая смех:
– Господи, мы тут все в какой-то дурацкой «книжке» с живыми ящерами оказались, а он – про тапки!
В книжке?
Нет, мир здесь вовсе не походил на книжный.
Трава кишела насекомыми, над головами жужжали громадные мухи – или не мухи? На деревьях были странной формы листья. Но вообще большинство было даже не с листьями, а с иголками. Правда, очень здоровыми.
Не хватало птичьего гомона над головой. И ещё Алина сразу заметила, что здесь не было цветов.
– Где мы? – тихо спросила она. – На Земле?
– А может, в этой самой шаманской реальности? – в тон ей сказал Антон. – Если они там куда-то переносились, то этот камень и нас туда же утащил…
Все помолчали, осмысливая предположение. Если их перенесло в другую реальность, то, может, есть надежда встретить здесь людей?  Взрослых, которые им помогут? Тех же шаманов, например…
– Не, шаманов мы здесь вряд ли встретим, – словно ответил на общую невысказанную мысль Антон. – Они когда и жили-то? А потом, если мы угодили к динозаврам из-за  книжки про них, то у шаманов-то такой книжки нету…
– И читать они по-русски не обучены, –
съязвил Гуся. – Харэ глупости говорить! «Шаманская реальность», как же! Тоже мне, Кастанеда вшивый нашелся!
Кастанеду он, конечно, не читал – неинтересно было. Но от старшего брата, в своё время заразившегося учением американского мистика, нахватался всяких понятий.
И при случае мог с учёным видом ввернуть словечко о путешествиях в «другие реальности». Тем более, что Антоха от отца что-то такое про Кастанеду тоже слышал, а срезать друга  иногда – это Сашка долюбливал...
На самом деле, больше всего он верил в прогресс науки, которая вскоре выведет человека в межзвёздные пространства, где люди и найдут всякие иные миры в полном изобилии. В общем, книги современных фантастов с войнами между цивилизациями и героическими земными парнями имели
в нём своего благодарного поклонника. Попытки отца подсунуть ему хотя бы начальных Стругацких Сашкой твёрдо пресекались.
– Так никаких реальностей не напасешься – на каждого-то дурака с камнем! –
продолжил он. – И земля вон – посмотри! –
вполне земная земля. И воздух… Для дыхания пригодный.
– А что тогда? – в ответ завелся его друг.  –
Вон я себя щипаю – я сам реальный, а то, что вокруг себя вижу, реальным быть просто не может! Хочешь, тебя ущипну, проверим, какой ты?
– Иди ты, – огрызнулся Сашка. – Тут и щипать не надо, от комарья и так продыху нет!
Они все действительно в последние минуты только и делали, что отбивались от насекомых. Звон от них, казалось, временами заглушал даже неумолчный шум леса. Мертвый какой-то шум. Слышен шелест листвы, ветер в иголках высоких деревьев изредка взгугукивает глухо, – и ни одного птичьего щебета или цвиканья!
– Мы, наверное, в прошлое попали, –
проговорила Алина. – В юрский период. Как в кино… Птицы еще, наверное, не завелись…
– Точно! – почесал себе затылок Гуся. –
Ты, Алинка, молодчинка! Догадливая… А я вот только что сообразил. Слышь, Антоха, вспоминай, чего там в твоей книжке написано было. Куда мы попали?
Антон пожевал губами. Книга про динозавров была замечательная, он прочитал её всю сразу, а потом ещё несколько раз перечитывал-пересматривал особенно интересные места. Картинки там были просто здоровские, казалось, прямо с натуры срисованы…
– Эх, компьютер бы сюда! – мечтательно проговорил он. – У меня там такой классный диск переписан, «Энциклопедия динозавров»! Картинки, описания всякие…
– Вот и вспоминай поподробнее, – прервал его нахал Гуся, который из всей книжки своего друга запомнил только картинки. –
Может, на мысль наведешь какую, как бы нам отсюда свалить обратно. А то, понимаешь, тут комары, а мне очень Алькиного тортика хочется…
«Так, что может тут помочь? – соображал Антон. – Конечно, в любом случае им нужен камень. Но до него ещё нужно добраться.
А для этого – дождаться, когда хищный динозавр насытится и уйдёт куда-нибудь подальше. А чтобы дождаться, надо ещё выжить в этом мире. Вот, например, комары эти – не ядовитые ли они часом? Бывают ядовитые комары вообще? И когда они появились?..»
Друзья напряженно смотрели на него.
– Значит, так… – начал он излагать то, что запомнил из книжки.
Динозавры принадлежали к классу пресмыкающихся. Они господствовали на планете 140 миллионов лет. Их было невероятное количество видов – больше, чем ныне (тут Гуся дерзко хмыкнул: «Ныне?..») млекопитающих на Земле.
Были они разными: сухопутными, водоплавающими и летающими. Самое главное – хищных было меньшинство. Иначе бы им просто не хватило пищи. С другой стороны, травоядные были подчас сильно «вооружены» против хищников, так что если детей съесть и не захотят, но с ними тоже лучше не встречаться – вдруг за угрозу примут?
Но 65 миллионов лет назад динозавры почти внезапно вымерли. Считается, что от падения гигантского метеорита. В воздух поднялось много пыли, она закрыла Солнце, на Земле похолодало – и всё, конец динозаврам! Можно сказать, что нам повезло: трудно представить, как справился бы человек с хищником длиной в 10 метров – больше, чем с трёхэтажный дом!
Гуся хмыкнул снова. Все трое невольно посмотрели в ту сторону, где за деревьями должно было продолжаться страшное пиршество. Да уж, справиться с тем зверем они бы точно никак не смогли. Хотя он был и помельче – этажа в два, наверное. Но пасть-то всё равно была у него величиной с хорошее окошко! И зубки такие славные – с ладонь, наверное,  кривые, внутрь загнутые. Перекусит, как «Сникерс»!
– Ну, если это нас во времени перенесло, то хоть можно понять, в какое? – осторожно спросила Алина.
Спросила с надеждой, что вдруг всё это время – никакое? Потому как верить в их улёт в прошлое всё равно не хотелось. Может, это что-то внушённое? Камнем? Этакий сложный гипноз? А потом кто-то хлопнет
в ладоши – и всё кончится!
Хоть, по правде говоря, этот мир действительно заставлял верить в свою реальность –
от всякой летающей гадости просто отбою не было… Хорошо хоть, была она медлительной, медленнее даже обычных комаров, так что не составляло большого труда убивать её ещё на подлёте. Но всё равно – по нескольку болезненных укусов было уже у каждого.
– В книжке писали, что Земля возникла около 5 миллиардов лет назад. А жизнь появилась больше чем через миллиард лет после этого. Потом долго ничего не было – ну, там бактерии всякие развивались, одноклеточные, водоросли… Но на земле ещё никого не было. Короче, много миллионов лет всё это продолжалось. Но это все нас явно не интересует.
– Эт-точно, – ввернул Гуся.
Алинка закрыла глаза. Это же и не представить себе такую древность!
– А нас-то, нас куда занесло? – настойчиво спросил Саша. – В юрский, как Алька говорит? Это ж не та эра?
– Нет, конечно, – продолжил обстоятельный Антон. – До этого была ещё палеозойская. Тогда появилась жизнь на земле.
А первые пресмыкающиеся появились в каменноугольном периоде. Тогда же возникли мощные леса из папоротников и первых хвойных деревьев, благодаря которым мы имеем нынешние  месторождения угля.
Все внимательно присмотрелись к деревьям. Нет, они странные, конечно, но древовидных папоротников что-то не видать.
Вспомнила! Алинка хлопнула себя по лбу.
– Когда мы были с папой в Палеонтологическом музее, я там видела комара, –
сказала она. – И там как раз говорилось, что кровососущие насекомые появились ещё
в каменноугольном периоде. Так что мы где-то попозже сидим.
– Когда-то, – поправил Саша.
– Что – когда-то? – не поняла Алина.
– КОГДА-ТО попозже сидим, – голосом выделил Гуся. – Ладно, это шутки в сторону. Что там дальше-то было, Антоха?
– В общем, это были ещё не динозавры. Эти ближе к нам…
– …что радует, – никак не мог угомониться его приятель.
Алина сурово посмотрела на него.
– …и жили в мезозойскую эру, – Антон, явно почувствовав склонность к учительству, продолжал считать. – Она тоже долго продолжалась, не помню, сколько, но больше сотни миллионов лет. А затем следует кайнозойская эра, где живем мы, люди. Но это нам не подходит, потому как…
– Это нам подходит, дурашка! – завопил Гуся. – Нам эта не подходит, где мы сейчас оказались. А там нас мамы-папы ждут, школа родная, тортик Алинкин!
И дался ему этот тортик!
Но всё же впервые с того момента, как ребята оказались в этом мире, все трое улыбнулись.
В мезозое было три периода, продолжил основательный Антон. Первым был триасовый. И птиц тогда точно не было. Если бы отыскать млекопитающих, похожих на крысу, – название было длинное, его Антон не запомнил, – то в триасе они как раз появились.
– Но тогда, кажется, таких огромных хищников ещё не было, – продолжил он. – 
Если это аллозавр, – тогда это юрский.
А если тираннозавр, то они появились, по-моему, в меловом. Ещё в юрском возникают археоптериксы, которых называют первыми птицами. Если увидим…
– И что, они в меловом пропали? – нетерпеливо прервал его Саша.
Антон недоумённо посмотрел на него:
– В смысле?
– В смысле, если они пропали в меловом, а мы одного хотя бы увидим, то мы, значит, в юрском. А если ни одного не увидим, то, может, в меловом.
Все трое невольно посмотрели вверх – не летит ли там случайно разгадка этого вопроса?
– Ну, не знаю, – сказал Антон. – Знаю, что в юрском видов было меньше и были они грубее, что ли. А в меловом динозавров стало больше, и сами они стали совершеннее, что ли. А потом как раз 65 миллионов лет назад прилетел гигантский метеорит и сделал всем ящерам большой кирдык.
– Может, он сейчас и приближается, – выразил надежду вышедший из уныния Гуся. –
Всех динозавриков – опаньки, а мы находим камень и улетаем к тортику!
– Дурак ты с ушами холодными! (Гуся автоматически потрогал одно ухо, отчего Алина, вопреки всем трагическим обстоятельствам, расхохоталась), – определил Антон. – Мы-то, думаешь, уцелели бы, если вон какие звери передохли? Три четверти всего живого вымерло, представляешь?
– Фигня! – упрямо объявил Сашка. – Нам бы и пары минут хватило. Лишь бы сразу взрывной волной не убило, а там уж мы камешек нашли б, да домой бы…
Да-а, потеря камня была жестоким ударом… Все трое посмотрели вновь в ту сторону, где он остался лежать – почти рядом
с местом пиршества неизвестного хищника.
– Да всё равно не хотелось бы под метеорит попадать! – завершил свою лекцию Антон. – Надо просто дождаться, когда наш толстый друг нажрется и уберётся куда подальше. Тогда быстро подбираем камень
и возвращаемся обратно.
Что ж, план был разумен.
Но долго сидеть было нельзя: Антон, более внимательный, указал на хоть и небольшую, но страшную пупырчатую морду, оглядывающую их из-за кустов. Правда, вслед за мордой появилась маленькая, какая-то даже трогательная лапка с пятью пальцами, которая начала срывать листья с кустов и отправлять их в рот – эта пародия на динозавра явно была растительноядной. Но никто не гарантировал, что вскоре не появится какой-нибудь хищник, желающий полакомиться человечиной.
К тому же все трое одновременно вспомнил фильм «Затерянный мир», где на людей нападали мелкие, но жутко агрессивные твари. Скорее всего, мелкие хищники и должны быть агрессивными – иначе в этом мире им свою долю добычи и не урвать.
Словом, надо было срочно что-то предпринимать.
А вдруг тираннозавр уже ушел?
Отправиться на разведку решили втроём – Алина побоялась оставаться одна в лесу, хоть и страшно было возвращаться
к тому месту, где произошла битва ящеров.
Выглянув из-за стволов последних перед полем деревьев, ребята увидели завершение пиршества. Убитый ящер уже превратился
в бесформенную груду из костей, внутренностей и остатков кожи.
Ребят передёрнуло.
Рядом с победителем, то подбегая к нему, то прыская в стороны, как только он ревел отпугивающе, суетились, словно гиены, мелкие по сравнению с ним пятнистые хищники. Они, похоже, тоже ждали своей доли в добыче. 
О том, чтобы ко всей этой столовой приблизиться, не было и речи. Оставалось снова ждать. Одно радовало: можно было пока не бояться, что их обнаружат. Как авторитетно объявил Антон, – поскольку ящеры заняты едой. В это время все животные заботятся лишь о том, чтобы у них не отняли добычу,
и нападут только в случае угрозы.
Гуся, по обыкновению, заспорил, но пока все складывалось так, как сказал его друг. Главный ящер рвал добычу, ни о чём больше не заботясь. Правда, уже медленно и сыто. Более мелкие твари вожделённо суетились вокруг, но пребывали вне радиуса действия клыков или хвоста гигантского хищника. Ничем, кроме добычи, никто из них не интересовался.
– Вот что, – решительно произнес Антон. – Надо вооружиться.
– Ага, – с издевкой согласился Сашка. –
Вон под тем кустом базука валяется, а там –
гранатомет...
– Хоть палка – и то лучше голых рук, –
веско сказал его друг. – Если к ней камень привязать. А ещё лучше – копье вырезать.
И не слушая больше никого, он решительно направился к одному из видневшихся неподалёку упавших деревьев.
И тут же поплатился за свою самонадеянность. Едва он начал выламывать, сгибая, подходящий сук, как что-то быстрое скольз-нуло к его необутой ноге. Раздался вскрик,
и Антон упал.
Ребята бросились к нему. Их товарищ лежал на земле, обхватив двумя руками лодыжку. Он быстро бледнел.
– Змея, – срывающимся голосом прошептал Антон. – Это была змея...
 

CopyRight © 2008 ИД "Александр Пересвет"
Разработка сайта и создание интернет магазина Inspiro